| | | Гасконь (Gascogne) | | |
| | |
 |
|
|
|
 Гасконь (Gascogne)Мы всегда можем предлжить вам индивидуальные туры в любою точку мира на ваш вкус. Включает департаменты: Жиронда, Ланды, Ло и Гаронна, Жер, Пиренеи Верхние, Аверон, Ло (частично Пиренеи Атлантич., Арьеж, Гаронна Верхняя, Тарн и Гаронна, Дордонь). 67,6 тыс. км2. Население 3,5 млн. человек (1982). Главный город - Бордо. Гасконь – родина Д'Артаньяна Гаскони не известно слова «трус», Не знать мне шпаги, если вы не правы. У нас, гасконцев, лучший в мире вкус - Ни что нам не по вкусу, кроме славы. Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс, И в ваших жилах тоже есть огонь, Но умнице Фортуне ей-богу не до вас, Пока не белом свете есть Гасконь. В этой знаменитой песне как нельзя лучше отразилось все, чем живет и гордится современная Гасконь. Это и знаменитый гасконский темперамент, и их гордость своим родным краем, и стремление к славе, и, конечно же, поддержание неугасающей славы самого известного гасконца в мире – шевалье Д'Артаньяна. Дюма выбрал родину шевалье весьма удачно. Трудно представить, каким бы вышел бравый мушкетер, родись он в Бургундии или Орлеане. И хотя Орлеанской Девой он все равно не был бы, вряд ли ему взбрело бы в голову мчаться на край света за какими-то там бриллиантовыми подвесками, пусть и решающими судьбу родной Франции. Д'Артаньян родился в Гаскони - факт, известный каждому. А заядлые поклонники «Трех мушкетеров» назовут и более точное место - город Табр. Именно оттуда выехал юный покоритель Парижа - правда, в романе родной город гасконца упоминается мельком, едва ли не единожды. Табр находится в департаменте Верхние Пиренеи, на западе Гаскони. Но не спешите озвучивать эти знания, находясь в самом центре этой исторической провинции - городе Ош, столице гасконского департамента Жер. Темпераментные гасконцы тут же вызовут вас на дуэль. Ведь поединок за право называться родиной Д'Артаньяна длится между двумя городами уже более полутораста лет. Авторитету Дюма-отца, поселившему героя в Табре, жители Оша противопоставляют более материальный аргумент - замок Кастельмор, где родился реальный прототип знаменитого гасконца, во всяком случае, один из них. Музея в замке нет, там живут обычные люди, которые немало сил тратят на охрану своего владения от туристов. Непостижимый народ эти гасконцы! В начале XVII века этот замок - тогда еще не Кастельмор - принадлежал скромному провинциальному дворянину по фамилии де Батц. Женился этот дворянин очень удачно: на представительнице куда более древнего и знаменитого рода де Монтескью. Где-то между 1610 и 1615 годами у них родился сын Шарль. Вот именно - тот самый Шарль, который впоследствии стал Д'Артаньяном. Приехав завоевывать Париж - не в 18 лет, как написал Дюма, а примерно в 27 - 30, - Шарль де Батц де Монтескью записался на службу в гвардию под материнской фамилией: она звучала гораздо солиднее. В то время каждому уважающему себя военному было положено иметь еще и прозвище - вроде Атоса, Портоса или Арамиса, - хотя не обязательно настолько экзотичное. Шарль и тут не забыл о матери, одно из земельных владений которой называлось «Артаньян». В 1644 году Д'Артаньян отличился в боях при Русийоне и был принят в королевские мушкетеры. На этой службе он пробыл до самой смерти и дослужился до полевого маршала. Звучит внушительно, но со званием маршала Франции не имеет ничего общего. На такой должности во французской армии состояло в то время более 100 человек. Трудно сказать, доставлял ли мушкетер Шарль де Монтескью из Лондона алмазные подвески королеве Анне Австрийской, играл ли в шахматы с кардиналом Ришелье, вывозил ли во время Фронды из Парижа юного Людовика XIV, давал ли советы Мазарини и так далее. Но приближенным к высокопоставленным особам и в самом деле был. Кардинал Мазарини нередко поручал Д'Артаньяну ответственные миссии. Капитан мушкетеров действительно по приказу Людовика XIV арестовывал суперинтенданта Фуке. А сам Король-Солнце даже был свидетелем на свадьбе гасконца и крестил его детей, которых у того было двое. Личная жизнь у реального шевалье сложилась гораздо удачнее, чем у книжного героя. Полевой маршал Д'Артаньян геройски погиб в 1673 году при осаде Маастрихта в Голландии. По легенде, бой изначально был совершенно безнадежным, но гасконская гордость не позволила мушкетеру отступить. Его вдова, еще раньше потерявшая обоих детей, ушла в монастырь. Замок унаследовали дальние родственники. Во время Великой французской революции их потомки бежали в Испанию, замок долго переходил из рук в руки и, в конце концов, достался семье Кастельмор. Это имя он носит и сейчас, хотя еще несколько раз менял владельцев. А департамент Жер гордится не только замком, но и прямыми потомками Д'Артаньянов из рода Монтескью. Да, именно Д'Артаньянов, во множественном числе! Поскольку Шарль де Батц был не единственным знаменитым полководцем из этого рода. Анн-Пьер де Монтескью-Фесензак известен как боевой генерал и политический деятель Франции. А Пьер де Монтескью таки владел по праву тем самым жезлом маршала Франции. Он прославился как талантливый стратег, отличился в битвах при Мальплаке в 1709 году и при Денене в 1721 году. Он первым предложил размещать солдат в казармах, а не по домам местного населения. Он написал книги по военной науке, которые впоследствии штудировал сам Наполеон. И, кстати, он тоже носил прозвище Д'Артаньян. В 1700 году некто Гатьен де Куртильц де Сандрас опубликовал книгу под названием «Мемуары господина Д'Артаньяна, капитан-лейтенанта Первой роты мушкетеров короля». Эти невероятные приключения отважного гасконца были написаны якобы со слов самого мушкетера, а отпечатаны в Амстердаме, поскольку автор, объясняет Александр Дюма в предисловии к своему знаменитому роману, «не хотел отправиться затем на более или менее длительный срок в Бастилию». Однако в Бастилию господин де Куртильц де Сандрас все-таки загремел: слишком уж вольно обошелся он в своем творении с крупными политическими фигурами того времени - Людовиком XIII, Анной Австрийской, Ришелье, Мазарини. Кроме этих исторических личностей, в книге, будто бы надиктованной Д'Артаньяном, впервые появляется - правда, лишь эпизодически - знаменитая троица: Атос, Портос и Арамис. Дальнейшую историю этой книги Дюма-отец излагает по-своему. Он обнаружил ее в библиотеке и, заинтригованный тремя почти мифологическими именами, начал серьезнейшее изыскание, перерыл груды книг и, наконец, уже придя в отчаяние, обнаружил рукопись под названием «Воспоминания графа де ла Фер о некоторых событиях, происшедших во Франции к концу царствования короля Людовика XIII и в начале царствования Людовика XIV». Именно эта рукопись и являет собой роман «Три мушкетера», о чем автор сообщает в предисловии. На самом деле все, конечно же, обстояло несколько иначе. В 40-х годах XIX века забытую книгу Гатьена де Куртильца де Сандраса откапывает в запасниках библиотеки не сам Александр Дюма, а некто Огюст Маке, преподаватель истории в лицее и большой эрудит. А по совместительству - «литературный негр» знаменитого автора историко-приключенческих романов. Идея написать новую книгу на материале похождений Д'Артаньяна принадлежит именно Маке. Дюма-отец загорелся ею, и вскоре совместными усилиями было запущено в работу произведение, которому была суждена феерическая слава. Причем пришла она сразу же, как только главы из романа начали выходить в популярной ежедневной газете «Ле сьекль». Читатели требовали продолжения, и через год вышло в свет «Двадцать лет спустя», а затем и «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя». Наши соотечественники, побывавшие на юге Франции, а именно в гасконском департаменте Жер, сталкиваются чуть ли не с культом знаменитого мушкетера. Имя Д'Артаньяна можно встретить на вывесках самых разнообразных заведений. Биографии прототипов героя без запинки расскажет каждый второй гасконец, а каждый первый скажет, что он просто копия знаменитого мушкетера. При этом они очень удивляются, что иностранцы тоже знают об историческом Д'Артаньяне. Для них он - нечто местное, родное, едва ли не семейное. А знаменитый гасконский темперамент - «ничто нам не по вкусу, кроме славы!» - живет в земляках Д'Артаньяна и поныне. Поэтому неудивительно, что и сейчас при желании каждый там может стать мушкетером. Речь идет об ассоциации под названием «Компания мушкетеров из гасконского города Кондом». Основал ее еще в 50-х годах некий генерал Бастон. Ему помогали прямые потомки Д'Артаньяна из рода Монтескью. Ассоциация призвана была дать новую жизнь французским традициям прошлого со всем истинно гасконским гусарством, лихостью, романтизированными Александром Дюма. Мушкетеры носят исторические костюмы, мушкеты и шпаги, у них есть свой устав, театрализованные церемонии и ритуалы. Компания открыта для всех желающих, независимо от национальности и гражданства. Сегодня членов ассоциации можно встретить практически по всему миру. Но стать мушкетером не так-то просто: нужно иметь особые героические заслуги, соответствующие уставу, а также двух друзей из ассоциации, которые могли бы вас рекомендовать. А что вы хотите: даже Д'Артаньяна в свое время зачислили в этот элитный род войск далеко не сразу. А главная достопримечательность города Ош - позеленевшая от времени бронзовая статуя Д'Артаньяна. Он стоит посередине каменной лестницы, что спускается от собора святой Марии к реке Жер. Гордая осанка, прямой взгляд, рука на эфесе шпаги, широкополая шляпа набекрень, перевязь, ботфорты и длинный плащ. Именно такими видят себя в приключенческих снах мальчишки всего мира - вот уже полтора века. И будут видеть еще не одно столетие. Для такой богатой винодельческими традициями страны, как Франция, гасконское вино – почти пустой звук. В любой другой стране, будь то Россия или даже соседняя Испания, с таким винодельческим краем носились бы как с писаной торбой. Но только не во Франции, где вина больше чем сыра, а сыра не менее четырехсот сортов. Действительно, зачем вообще производить вино в Гаскони, если всего в двухстах километрах к северу – Бордо с его всемирно известными винами. Но виноделие по природе своей не коммерция, а потребность к возвышающему душу труду. Хотя виноградники Гаскони питаются от тех же вод, что и соседние в Бордо – река Гаронна берет начало в снежных Пиренеях, – гасконское вино выходит совсем другим, потому что водой сходства и исчерпываются. Здесь совершенно другой климат, другая почва и другие люди. Сухое жаркое лето, холодные осенние ночи, дождь и снег зимой. Это самые южные виноградники Франции: сбор винограда здесь по традиции заканчивается 15 ноября. Основное население – баски. Но здесь в отличие от соседней Испании суровые мужчины в черных беретах находят выход собственной неуемной энергии в виноделии. Эта гремучая комбинация дикой природы и баскского характера находит свое выражение в вине – густом как кровь и с таким насыщенным букетом, за которым не различить нюансов. Бордосские вина популяризировали англичане, которые в течение долгого времени фактически правили этой землей. Баски же традиционно производили вино исключительно для себя, а не для иноземных захватчиков. Местное вино упоминается уже в летописях XI века, когда монахи из братства Клюни, знатоки богословия и добрые виноделы, заложили первый монастырь и виноградники. В Гаскони говорят, что арманьяк – это одновременно самый старый и самый молодой из крепких напитков Франции. Судите сами: историки и археологи достоверно установили, что еще в XII веке гасконцы знали искусство дистилляции, а 1411 годом датируется первое документальное упоминание о местной «eau-de-vie» – «воде жизни». Гасконь расположена на юго-западе Франции, практически рядом с Испанией, несколько южнее Бордо, но на определенном удалении от морских побережий Франции. Такое расположение Гаскони не могло не привести к тому, что эта провинция стала «проходным двором» для завоевателей самого разного рода, в первую очередь, римлян, которые научили жителей выращивать виноград и создавать вино, отразив этот факт в великолепных мозаиках. После римлян на эти земли пришли галлы-васконцы, благодаря которым в 670 году появилось герцогство Гасконь. Примерно к VII веку относится и появление слова «арманьяк». Полагают, что оно произошло от искаженного средневековыми летописцами имени славного рыцаря Херримана, которое они записали на латинском языке как Арминиус, или «арманьяк» на местном диалекте. Близость к Испании, имевшей тесные связи с арабским миром, дала гасконцам возможность познакомиться с искусством дистилляции, закономерным итогом чего стало появление «воды жизни», или виноградного спирта. Абсолютно очевидно, что многократные и многолетние периоды власти чужеземцев выработали у жителей Гаскони привычку очень бережно хранить свои традиции и ценности, и не просто хранить, но передавать их друг другу. Закономерным итогом этой черты местного населения стал тот факт, что к 1461 году гасконцы довели свою «воду жизни» до товарного вида, и она стала продаваться на рынке, как любой другой продукт, причем не только во Франции, но и за ее пределами – уже под названием «арманьяк». Арманьяк в те годы представлял собой просто виноградный спирт. В XVII веке голландцы, славившиеся своим торговым флотом, активно торговали французскими винам, которые они скупали вдоль всего атлантического побережья Франции. В поисках новых вин они стали подниматься вверх по течению Гаронны, что не понравилось бордосским торговцам. Итогом стало появление закона под названием «Великая привилегия Бордо», в котором, впрочем, предприимчивые голландцы нашли лазейку. Дело в том, что в законе шла речь о запрете продаж любых вин, кроме бордосских, но не о спирте. И начались активные закупки гасконских спиртов, которые голландцы использовали для повышения крепости вин, поставляемых в северную Европу. Так бы и продолжалось производство молодых виноградных спиртов под названием «арманьяк», но в 1890 году виноградники Гаскони поразила филлоксера, и местным жителям пришлось все начинать с начала. Однако к моменту возрождения местного производства на рынке господствовал Коньяк – продукт двукратной перегонки, выдержанный в дубовых бочках и отличавшийся мягким вкусом. Конкурировать с ним было непросто. Пришлось осваивать выдержку арманьяка и даже пойти на то, чтобы сделать напиток объектом специального декрета, который установил зону его производства в трех определенных районах. Одновременно стало понятно, что в силу особенностей перегонки (дистилляции) арманьяки достигают своего расцвета гораздо позже Коньяков. Перед Второй мировой войной уже не голландские, а французские торговцы стали активно торговать арманьяком, в том числе, на рынке США, где он пользовался определенным успехом. Так и получилось, что напиток, возраст которого приближается к тысячелетию, в начале XX века пережил второе рождение и, будучи самым старым, стал самым молодым. Мы всегда можем предлжить вам индивидуальные туры в любою точку мира на ваш вкус. |
|
| |
|
